http://u.to/LKNQ

Когда наступает суббота

Лоэнгрин (опера)

«Лоэнгрин» (нем. Lohengrin) — опера Рихарда Вагнера (WWV 75) в трех действиях, на собственное либретто. Премьера состоялась 28 августа 1850 года в Веймарском оперном театре.


История «Лоэнгрина» дает повод для обсуждения извечной проблемы: должна ли опера исполняться на языке оригинала или на языке слушателей, для которых она поставлена. До того как композитор, который был также дирижером в Дрезденской опере, смог создать свое новое произведение, он вынужден был покинуть Германию из-за своих революционных убеждений. Это было в 1849 году, когда революционные идеи распространились по всей стране. Его временным прибежищем стала Швейцария, где не было шансов поставить эту оперу, и в концe концов он вернулся, полный надежд, во Францию и Англию. Но, несмотря на то что Вагнер в равной степени гордился своей музыкой и своей поэзией, он был далек от мысли, что в какой-либо из этих стран его опера может быть поставлена по-немецки. Он писал в то время своему другу Эдуарду Девриенту: «Сейчас я занят переводом моей последней оперы «Лоэнгрин» на английский язык и подготовкой ее исполнения в Лондоне». Тогда из этих попыток ничего не вышло, и первое лондонское исполнение оперы состоялось более двадцати лет спустя, причем было оно не по-немецки и даже не по-английски, а по-итальянски.

Когда год спустя премьера оперы в конце концов смогла состояться, произошло это благодаря оригинальному немецкому языку, поскольку она была дана для немецкой публики. Это было в Веймаре в 1850 году, когда Вагнер все еще находился в изгнании. Оркестр был укомплектован всего пятью первыми скрипками и шестью вторыми. При этом произведение состояло из 38 номеров, а хоров исчислялось до тридцати. Несмотря на все усилия дирижера, которым был величайший поклонник Вагнера Ференц Лист, опера была плохо принята. (Как иначе могло быть при столь неадекватных средствах?)

Лист во всех подробностях сообщил Вагнеру о том, как прошла премьера, поскольку композитор не мог сам присутствовать на ней. Великий Вагнер был очень рассержен: исполнение длилось более четырех часов, что дало Вагнеру основание счесть, что Лист всюду брал слишком медленные темпы. Однако Вагнер никогда до этого не слышал оркестрового исполнения оперы — пусть хотя бы на репетиции, даже при минимальном составе оркестра; он только мог играть себе ее на фортепиано. Таким образом, он не осознавал, что эти длинные, тягучие пассажи в начале увертюры — как, впрочем, и многие, аналогичные им далее, — лучше всего звучат, когда исполняются оркестром очень медленно. На фортепиано, которое не в состоянии долго продлевать звучащий аккорд, такие эпизоды должны исполняться несколько быстрее. Одиннадцать лет спустя, когда Вагнер впервые слушал полное исполнение оперы (это было в Вене), он признал, что Лист был прав. Исполнение оперы целиком, без купюр и без учета антрактов, занимает три с половиной часа. Потому многие оперные театры купируют некоторые эпизоды, что может заметить только истинный aficionado (знаток либретто).

УВЕРТЮРА

Любимая всеми увертюра к опере основана почти полностью на теме Священного Грааля. Сам Вагнер очень точно описал ее в романтически-возвышенном стиле: «Восторженному взгляду, исполненному жажды возвышенной, неземной любви, представляется сначала, будто прозрачнейший голубой эфир небес облекается в едва уловимые, но в то же время с волшебной силой приковывающие взор, чарующие образы. В бесконечно нежных, тонких линиях вырисовываются — постепенно все явственнее — очертания сонма ангелов, свершающих священнодействие, сопровождающих святой сосуд и неслышно спускающихся со светлых высот на землю. Волшебное видение, становясь все более отчетливым и зримым, изливает на многострадальную землю упоительно-сладостные ароматы: подобно златому облаку, ниспадают клубы восхитительного фимиама, завладевая чувствами изумленных людей, проникая до сокровеннейших глубин их сердец и заставляя их трепетать в дивном священном порыве. То упоительная боль, то блаженно-жуткая радость заполняют души созерцающих; подавленные ранее радости любви пробуждаются в них чудом животворного явления, разрастаясь с неодолимой волшебной силой. Вместе с нарастающим чувством любви теснится в груди, разрывая ее, могучее и страстное стремление полностью отдать себя, раствориться до конца в этом чувстве — и все это с такой силой, какой не знало еще никогда ни одно человеческое сердце...»

ДЕЙСТВИЕ I

Равнина на берегу Шельды, близ Антверпена. Правитель Германии в XII веке король Генрих Птицелов прибыл в Антверпен. И вот он сидит под вековым дубом Правосудия; возле него графы и дворяне саксонской дружины. Против них стоят брабантские графы и дворяне во главе с Фридрихом Тельрамундом; рядом с ним Ортруда. Глашатай, отделившись от свиты короля, выходит на середину сцены; по его знаку четверо королевских трубачей трубят клич. Король Генрих обращается к собравшимся здесь рыцарям и говорит им о возобновляющейся войне с восточными ордами. Все готовы последовать за ним на битву. Но имеется одна трудность, и он призывает Фридриха Тельрамунда огласить суть дела. Фридрих Тельрамунд выступает вперед и с все усиливающимся волнением рассказывает удивительную историю. Готфрид Брабантский, будучи еще мальчиком, странным образом исчез. Его сестра, Эльза, на которой Тельрамунд когда-то намеревался жениться, взяла его с собой в лес, и больше мальчик оттуда не вернулся. Но это еще не все: она, должно быть, убила его. Таким образом, чтобы избежать брака с убийцей, Фридриху Тельрамунду пришлось взять себе в жены другую женщину — Ортруду Фрисландскую. И вот теперь во имя жены он провозглашает себя полноправным правителем Брабанта. На зов глашатого является Эльза, сама невинность, одетая во все белое. Она поет свою знаменитую арию «Сон Эльзы», в которой восторженно рассказывает о явившемся ей во сне прекрасном рыцаре, который обещал прибыть к ней и защитить ее. Спор, по общему согласию, должен быть решен, согласно средневековой традиции, в поединке. Но кто вступится за Эльзу? Глашатай торжественно трубит, оповещая о предстоящем турнире. Но никто не отзывается. Он трубит еще раз. И снова нет желающего выступить за Эльзу. Принцесса и ее служанки продолжают горячо молить, и — о чудо! — вдали появляется рыцарь в ладье, ведомой лебедем. Он в блестящем серебряном вооружении и опирается на свой меч; на голове у него шлем, а за спиной щит, у пояса маленький золотой рог. Фридрих в молчаливом недоумении смотрит на рыцаря. Ортруда, стоявшая до того в гордой позе, смертельно пугается при виде Лебедя. В сильнейшем смущени все обнажают головы. Стоя одной ногой в ладье, а другой уже на берегу, рыцарь наклоняется к Лебедю. В простой арии он благодарит Лебедя, с грустью прощаясь с ним, и затем обращается к королю, предлагая свою защиту для Эльзы. Но прежде она должна дать два обета: выйти за него замуж, если он окажется победителем, и никогда не спрашивать его имени и откуда он пришел. Эльза принимает оба условия. Рыцарь торжественно заявляет, что «Эльза невиновна и чиста душой, а лжив позорно Фридрих Тельрамунд». Трое саксонских дворян выходят на стороне рыцаря, трое брабантских — на стороне Фридриха; они торжественно проходят друг против друга и отмеряют место для боя. Когда все шестеро образовали полный круг, они вонзают в землю пики. Глашатай объявляет правила турнира. Король, оба соперника и рыцари произносят молитву.

Сам поединок очень краток. Тельрамунд повержен на землю, рыцарь-чужестранец великодушно сохраняет ему жизнь. Действие кончается большим ансамблем — хор славит победителя, имя которого никому не известно. Едва ли я открою секрет, если скажу, что это — Лоэнгрин.

ДЕЙСТВИЕ II

Хотя жизнь Тельрамунду была сохранена, оба — он и его жена Ортруда — оказались в немилости. Ночь они провели в пререканиях на ступенях антверпенского собора, где на утро должно состояться бракосочетание Эльзы и ее спасителя. Прежде чем настает рассвет, на балконе появляется Эльза в белом одеянии; она проходит к балюстраде, облокачивается на нее и подпирает голову рукой. Фридрих и Ортруда сидят на ступенях собора против нее, в темноте. Ортруде, притворившейся дружественно настроенной по отношению к Эльзе, удается заполучить для себя почетное место на свадебном торжестве.

Настает рассвет, во дворе замка появляются рыцари и другие люди. Глашатай извещает о двух важных вещах: во-первых, Эльза и ее спаситель должны пожениться и, во-вторых, поход против венгров должен начаться вскоре после этого под предводительством нового правителя Брабанта — то есть, конечно, Лоэнгрина.

Затем начинается долгая свадебная процессия. Все рыцари и дамы собираются и поют хвалу прелестной супружеской чете. Но неожиданно появляется Ортруда, она насмехается над Эльзой, что та не знает даже имени и происхождения своего жениха. Эльза напугана, но ее успокаивает появление короля с его воинами. Ортруде приказано удалиться, и процессия возобновляет свое шествие, которое прерывается еще раз — теперь из-за Тельрамунда. Стоя на ступенях собора с четырьмя своими людьми позади, он преграждает путь процессии и выражает свои обвинения в еще более резкой форме, чем Ортруда. Он требует, чтобы сам король задал вопрос об имени и происхождении чужестранца. На это отвечает рыцарь. Он не скажет об этом никому, кроме Эльзы. Она действительно желает спросить его? В конце концов, Эльза — всего лишь человек и к тому же женщина. Прошел больший срок, чем могла бы выдержать любая героиня, и Эльза начала сомневаться. Затем — после очень красивого концертного номера — свадебная церемония возобновляется, и пока Эльза не задает своего фатального вопроса. Тельрамунду удается шепнуть Эльзе, что ночью он будет находиться рядом. Но она отталкивает его, и процессия радостно движется дальше в собор.

Тогда, уже перед самым входом в собор, зловеще еще раз появляется Ортруда. Лейтмотив запретного вопроса гремит в оркестре, и действие завершается музыкой, в которой мастерски соединяются мотивы сомнения и радости.

ДЕЙСТВИЕ III

Сцена 1. Блестящее оркестровое вступление после нескольких своих последних тактов, в которых происходит модуляция (из соль мажора в си бемоль мажор), приводит прямо к знаменитому «Свадебному хору». Участники свадебных торжеств поют его счастливой чете в ночь их свадьбы и затем оставляют их наедине в свадебных покоях. Эльза и ее все еще безымянный рыцарь — теперь уже ее муж — поют любовный дуэт, но в этот момент сомнения вновь овладевают ею. Ее супруг старается смягчить их арией, в которой сравнивает ее с нежнейшими ароматами природы. Однако сомнения не проходят. Он сурово напоминает ей о данной ему клятве и повторяет свои торжественные уверения в любви. Но яд, который Ортруда и Тельрамунд влили в уши Эльзы, продолжает действовать. Ей уже видится ладья, ведомая лебедем, который увозит ее супруга. И она уже вне себя, иступленно, не обращая внимания на протесты супруга, в конце концов задает фатальный вопрос: «Скажи мне — кто же ты?»

Прежде чем он решается ответить (а ответить он должен), в спальню врывается Тельрамунд и с ним четверо из его людей. Эльза мгновенно передает Лоэнгрину меч, и он тут же убивает Тельрамунда — нанеся ему всего один, но сверхъестественной силы удар. «Все наше счастье прошло, как сон!..» — с печальным вздохом произносит Лоэнгрин. Он приказывает перенести и положить тело перед королем, а Эльзе предстать перед монархом в своих парадных одеждах.

Сцена 2. Без перерыва сцена превращается в то, чем она была в первом действии: равнина на берегу Шельды. Розоватый свет утренней зари. Постепенно разгорается солнечный день. Сюда сходятся графы со своими дружинами, готовыми отправиться в поход. Раздаются звуки труб короля. Король со своей саксонской дружиной появляется слева. Все мужчины ударами в щиты приветствуют короля Генриха. Четыре дворянина приносят на носилках тело Фридриха и кладут его на землю в середине круга. Появляется Эльза с большой свитой женщин. Она медленно приближается неуверенной походкой. Король идет ей навстречу и провожает ее к креслу, установленному против дуба Правосудия. Появляется Лоэнгрин, вооруженный так же, как в первом действии; он идет на авансцену, торжественный и серьезный. Звучит его рассказ. Спокойно, но твердо он рассказывает о своем доме на горе Монсальват, где рыцари охраняют святой Грааль и служат ему. «Из года в год слетает с неба голубь, чтоб новой силой чашу наделить: святой Грааль — источник чистой веры, и в чаше искупленье он несет». Его отец — Парсифаль, король всех рыцарей Грааля, а сам он — Лоэнгрин. Но теперь, поскольку его тайна открылась, он должен вернуться. И как бы он ни сожалел, он должен покинуть не только свою супругу, но и короля Генриха.

Неожиданно слышатся крики со стороны берега. Они сообщают о приближении Лебедя, везущего ладью. При всеобщем напряженном ожидании Лоэнгрин идет к берегу и, наклонившись к Лебедю, грустно глядит на него. Затем в порыве жестокой скорби он вновь возвращается к Эльзе. На сей раз он сообщает ей поразительную вещь: лишь год ей нужно было бы ждать, и тогда «в сиянье Грааля дивном твой брат вернулся б, ведь он жив еще». Теперь же он, Лоэнгрин, обязан возвратиться к себе. И он передает Эльзе свой меч, рог и кольцо, чтобы она, когда вернется Готфрид, передала их ему. Лоэнгрин направляется к берегу реки. Он торжественно преклоняет колено и предается немой молитве. Взоры всех обращены на него с напряженным ожиданием. С неба слетает белый Голубь Грааля и парит над ладьей. Лоэнгрин бросает на него взгляд, полный благодарности, быстро встает и освобождает Лебедя от цепочки. Лебедь тотчас же погружается в воду, а вместо него из воды Лоэнгрин выводит на берег прекрасного мальчика в блестящем серебряном одеянии. Это Готфрид. «Господь Всевышний дарит Брабанту верный меч и щит!» — говорит Лоэнгрин. Он быстро прыгает в ладью, которую Голубь тут же увозит. Эльза с последним радостным просветлением глядит на Готфрида; тот идет вперед и склоняется перед королем. Все смотрят на мальчика с блаженным изумлением; брабантцы почтительно преклоняют перед ним колена. Готфрид спешит в объятия Эльзы. Краткий миг восторга, и вслед затем Эльза быстро обращает свой взор в сторону берега. Лоэнгрина уже не видно. Он вновь появляется уже вдали. Склонив голову, он стоит в ладье, опершись на свой меч. Испустив последний вздох, Эльза падает на землю бездыханная.

Postscriptum по поводу исторических обстоятельств этого сюжета. При том, что история Лоэнгрина легендарна, время событий, о которых идет речь в опере, может быть точно установлено. Правление короля Генриха Птицелова достаточно хорошо документировано. В 923 году он заключил мирный договор с венграми на десять лет. В своей вступительной речи в первом действии оперы (которая часто решительно купируется) король сообщает собравшимся воинам, что эти десять лет истекли.

Вагнер впервые заинтересовался легендой о Лоэнгрине зимой 1841/42 года, когда жил в Париже. То, что он прочел о нем тогда, было простым пересказом, которому композитор не придал значения: к тому же сюжет показался ему несколько запутанным и вдобавок далеким от немецкого духа. Как мы знаем, Вагнер в это время писал «Летучего голландца» и в нем все больше крепло убеждение, что он призван утвердить традицию чисто немецкой оперы. До июня 1845 года история Лоэнгрина была как будто забыта: в это же время Вагнер, утомленный тяжким трудом композитора и дирижера, поехал на отдых и лечение в Мариенбад. Там в тишине и покое, среди испарений теплых источников и строгой симметрии ландшафта, в неутолимой жажде расслабления, которую вызывает всякое курортное место, замысел «Лоэнгрина» оформился с ясностью, всплыв в памяти композитора и приведя его в постоянно лихорадочное состояние. Он сам рассказывал: «Мне посоветовали отложить на время лечения всякую волнующую работу; мною же овладело все возраставшее возбуждение. Образ Лоэнгрина в доспехах неожиданно предстал перед моим взором так же четко, как в уме определились все детали драмы... Однажды, около полудня, едва я начал принимать теплую ванну, как страстное желание положить "Лоэнгрина" на музыку вновь с силой охватило меня. Будучи не в состоянии оставаться ни минуты долее в воде, я выскочил из ванны и, наспех одевшись, как безумный кинулся в мою комнату, чтобы набросать в прозе поэму, уже зародившуюся в уме. В следующие дни на меня находило то же состояние до тех пор, пока либретто оперы не было полностью закончено». Следуя своему обычаю, Вагнер сначала писал литературную часть, затем музыку; литературная же часть рождалась в два захода: сперва проза, затем — стихи, поэма, почти целиком предназначенная для переложения на музыку.

Партитура «Лоэнгрина» была закончена в апреле 1848 года; в мае Вагнер оказался вынужден покинуть Германию, так как принимал участие в революционных событиях, испытав влияние анархистов, в частности Бакунина. Вагнер искал убежища в Веймаре у Листа, затем в Швейцарии и в 1850 году в Париже, где бывал наездами и где обосновался в поисках работы, которая бы обеспечивала существование. Там, в изгнании, в «многонаселенной пустыне», его не раз охватывало отчаяние, о чем можно прочитать в его автобиографии: «Однажды, когда я, больной, жалкий, отчаявшийся, был охвачен самой черной меланхолией, взгляд мой упал на почти забытую партитуру "Лоэнгрина": глубокая печаль овладела мной при мысли, что эти мелодии никогда не прозвучат». Поистине, центральная идея оперы — идея изгнания героя, покинувшего родину своих божественных предков, идея потерянного рая, который мы должны оставить, чтобы прожить на земле дни борьбы, горечи и поражений.

На помощь «Лоэнгрину» (почти на ладье с лебедем) пришел сам Лист, добившийся включения оперы в репертуар театрального сезона 1850 года в Веймаре во время празднества в честь Гёте и Гердера.

Репетиции длились долее трех месяцев и потребовали значительных финансовых затрат. Наконец в августе состоялась премьера этой легенды, которая, по словам автора, показывает, как «идеал становится опорой души, когда она страстно призывает его, но как только начинает сомневаться и вопрошать об истоках идеала, тот исчезает», потому что «чудо рождает сила веры, а сомнение губит его».

В этом смысле духовное и нравственное одиночество Лоэнгрина — героя, пришедшего из иного мира,— можно назвать полным. Он надеялся, как надеялся и Летучий голландец, найти женщину, которая бы полюбила его бескорыстной любовью, не властвуя над ним и не ревнуя его. Прозрачная пелена, окутывающая героя, не может быть разорвана. Каждая душа хранит тайну, особенно избранная, хранит свою, так сказать, часть ирреальности, столь хорошо переданную во вступлении к опере с его бесконечным колеблющимся движением и сияющим, призывным тембром. Это основополагающий пункт вагнеровской концепции: нечто священное видит он в любом человеке, каков бы ни был его нравственный облик. Особенно четко проявилось это убеждение в «Лоэнгрине»: подлинное значение лейтмотива — открытие свойственной каждому человеку особой духовной сущности. Свет Грааля, неугасимый и неподвижный, словно парящий, уводит человека от низменных жизненных сует, когда те посягают на его внутренний мир. Образцовому вступлению к «Лоэнгрину» несколько беглых поэтичных строк посвятил и Шарль Бодлер: «Помню, как с первых же тактов я ощутил одно из тех счастливых состояний, которые почти все наделенные воображением люди переживают в грезах, во сне. Я почувствовал себя свободным от уз тяжести, и память вернула мне то великое блаженство, что разлито в горних сферах… Тогда-то я со всей ясностью постигнул идею души, парящей в области света, и тот восторг, составленный из блаженства и знания, что царит в вышине, вдали от видимого мира». Нельзя глубже испытать чувство экзальтации и отрешенности, и это чувство отражает представление самого Вагнера о вечности как о прекращении всякого действия, которое питают дьявольские козни и которое есть следствие греха. Историческая реальность — это сцепление случайностей, она порождает благородных, сражающихся героев и героинь, а затем растаптывает их или губит.

В «Лоэнгрине» и Ортруда, и Эльза угрожают сыну Парсифаля с двух противоположных сторон: Ортруда — из тьмы (уже вырисовываются черты подобных ей образов вплоть до Кундри из «Парсифаля»), Эльза — со стороны света, она включена в орбиту героя-спасителя (происходит от «святой Елизаветы» из «Тангейзера») и тем не менее изнутри ведет свою саморазрушительную, истерическую атаку (если воспользоваться выражением Томаса Манна). Ортруде принадлежит важная роль, она продолжает линию романтических, демонических образов, начатую Вебером; Эльза с ее притязаниями на ангелоподобность в конечном итоге подчинится ее воле. Страдание обеих женщин описано с широким использованием музыкальных средств, властно раскрывающих глубины психологии. При этом достигнуты значительные результаты и в плане вокала.

Вокальная часть, впрочем, отличается еще «лирическим» характером итало-французского происхождения, и самые знаменитые арии принадлежат главному герою-тенору. Целое отдает «большой оперой». Вследствие всего этого «Лоэнгрин» имел успех в Италии, начиная с болонской премьеры 1871 года, которой дирижировал Анджело Мариани. Газетные отзывы о премьере весьма положительны и подчеркивают восторг публики, которая, впрочем, некоторые моменты восприняла холодновато, особенно «любовный дуэт, являющийся кульминацией оперы и написанный с блеском, полный необыкновенного, философского смысла. Тем не менее на итальянскую публику впечатления он не производит и, быть может, никогда не произведет, так как, по ее мнению, любовь Эльзы и Лоэнгрина, почти божественная, требует поистине ангельского пения». Это замечание не совсем верно в том, что касается характеристики дуэта, который не может быть назван любовным, поскольку чувство обоих не материализовалось. Вера в себя, которая ведет Эльзу к брачному ложу и дает нам иллюзию преданности, поддерживается целым оркестром духовых, четырнадцатью их партиями: этот переливающийся теплыми красками витраж до предела возвышает брачную церемонию, отмеченную, впрочем, достаточно принужденной искренностью. Оркестр, между тем, остается тем же, что и в предыдущих операх, но отличается большей уверенностью; огромный запас инструментальной энергии укрупняет каждое событие. Поступки героев, лихарадочные и бурные, окрашиваются благодаря оркестру в интенсивный цвет с той примесью неоднозначности, которую Вагнер умеет придавать действию и конфликтам между героями.

 
[related-news]

Новости

    {related-news}
[/related-news]
Добавить комментарий

Оставить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив